Эдуард Артемьев: космическая музыка и язык электронного синтеза

Когда в 1972 году Андрей Тарковский монтировал «Солярис», ему нужен был звук, которого не существовало. Что-то живое, непостижимое, нечеловеческое — и при этом не иллюстративное, не «космическое» в кинематографическом смысле. Эдуард Артемьев создал его на синтезаторе АНС — советском приборе, которого на Западе просто не было.

Эдуард Николаевич Артемьев (1937–2022) родился в Новосибирске, учился в Московской консерватории по классу композиции у Юрия Шапорина. В 1960 году начал работать в Студии электронной музыки консерватории — одной из первых подобных студий в СССР. Там стоял синтезатор АНС.

Артемьев написал музыку к более чем 150 фильмам. Но знаменит он прежде всего тремя саундтреками для Тарковского и «Сибириадой» Андрея Кончаловского — работами, в которых электронный звук перестал быть экзотикой и стал художественным языком.

АНС — фотоэлектронный синтезатор, созданный инженером Евгением Мурзиным в период с 1937 по 1958 год. Название — инициалы Александра Николаевича Скрябина, которого Мурзин считал провозвестником электронной музыки. Принцип работы был уникальным: музыкант наносил изображения на стёклышки, покрытые чёрной краской, и эти изображения преобразовывались в звук через фотооптическую систему. Буквально — рисовал музыку.
Это давало тембры, которых не существовало в природе: звуки без чёткой атаки и затухания, «текучие», способные имитировать всё что угодно и при этом не звучать ни как что-либо известное. Именно на АНС Артемьев открыл то, что потом назвали «космическим звуком»: долгие нарастающие гармонии без ритмической сетки, звуковое поле, которое окружает слушателя, а не «играет» ему.

В «Солярисе» (1972) Артемьев использовал АНС и электронику для создания звукового образа «живого океана» — нечеловеческого сознания. Тарковский параллельно включил в фильм прелюдию И. С. Баха — это была идея Тарковского. Артемьев предложил «одеть» прелюдию в новые музыкальные наслоения в барочном духе. Контраст между органической теплотой баховской прелюдии и холодной непостижимостью электронных текстур стал ключевым художественным решением фильма.

В «Зеркале» (1975) музыкальная роль была иной: электроника работала на грани слышимого, создавая скорее ощущение, чем звук. Тарковский использовал также Баха, Пёрселла и Фанданго — Артемьев существовал в этом пространстве как один из голосов, не главный.

«Сталкер» (1979) — самое радикальное решение. Музыки в привычном смысле почти нет: звуковая дорожка состоит преимущественно из шумов — капли воды, ветер, гул дизельного двигателя, электрические помехи. Артемьев работал здесь как акустический архитектор пространства, а не иллюстратор. Только в финале появляется тихая электронная тема — вопрос без ответа. Этот подход изменил само понимание функции музыки в кино: не объяснять эмоцию зрителю, а создавать её физически.

«Сибириада» Кончаловского (1979) — четырёхчасовая эпопея, охватывающая несколько поколений сибирской семьи. Для неё Артемьев впервые в своей практике соединил полноценный симфонический оркестр с электроникой в едином звуковом пространстве — не как «оркестр плюс электронные эффекты», а как равноправные партнёры с общим дыханием. Этот синтез стал образцом для российского кинокомпозиторского письма последующих десятилетий.

В то же время, когда Артемьев создавал «Тепло земли» (1981) — самостоятельный альбом звуковых пейзажей без нарратива — на Западе Брайан Ино выпускал «Ambient 1: Music for Airports» (1978) и «Ambient 4: On Land» (1982), а Клаус Шульце строил электронные Cathedral монументальных размеров. Параллель очевидна. Но есть принципиальное отличие.

Ино и Шульце работали с музыкой как автономным объектом — звуковыми пространствами, не привязанными к изображению. Артемьев всегда работал в диалоге с кинокадром: его электроника «дышала» вместе с визуальным рядом, подчинялась его ритму и усиливала его смысл. Это не эмбиент в западном понимании — это акустический театр.

Ещё одно отличие — инструмент. АНС был недоступен на Западе. Тембры, которые Артемьев получал на нём, не воспроизводились ни на Moog, ни на EMS Synthi — это был буквально другой звук, укоренённый в другой инженерной логике.

В 1980–2000-е Артемьев работал с Никитой Михалковым — «Родня» (1981), «Утомлённые солнцем» (1994), «Утомлённые солнцем — 2» (2010). Написал музыку к «1612» (2007), к фильмам Кончаловского «Курочка Ряба» (1994) и «Дом дураков» (2002). Концертная симфония «Одиссея» (1996) — попытка переложить накопленный опыт кинокомпозитора в автономное оркестровое произведение.

Артемьев умер 29 декабря 2022 года в Москве, ему было 85 лет. Его вклад в историю советской и российской музыки двойной: как кинокомпозитор он создал звуковой образ нескольких десятилетий отечественного кино; как первопроходец электронной музыки он показал, что синтезатор — это не спецэффект, а инструмент с собственным художественным потенциалом.