Дмитрий Кабалевский: композитор, который не забывал о детях даже на войне
Есть композиторы, чьи имена знает каждый музыкальный ребёнок: по «Токкате», по «Клоунам», по стремительному галопу из сюиты «Комедианты». Дмитрий Борисович Кабалевский — один из них.
Но за яркими детскими пьесами стоит гораздо большее: автор четырёх симфоний и четырёх фортепианных концертов, педагог, перевернувший советскую школьную программу по музыке, и человек, доказавший, что серьёзное искусство может быть понятным с первого урока. Его концепция «трёх китов» — песни, марша и танца — воспитала не одно поколение российских слушателей.
Но за яркими детскими пьесами стоит гораздо большее: автор четырёх симфоний и четырёх фортепианных концертов, педагог, перевернувший советскую школьную программу по музыке, и человек, доказавший, что серьёзное искусство может быть понятным с первого урока. Его концепция «трёх китов» — песни, марша и танца — воспитала не одно поколение российских слушателей.
Кто такой Кабалевский
Дмитрий Кабалевский (1904–1987) — советский композитор, пианист, педагог, лауреат четырёх Сталинских и Ленинской премий, доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории. Широкой публике он известен прежде всего как автор системы музыкального воспитания для общеобразовательных школ, которая действовала в СССР десятилетиями. Но в годы Великой Отечественной войны он написал несколько десятков произведений — и для
фронта, и для детей, — которые в биографиях обычно упоминаются вскользь.
Кабалевский окончил Московскую консерваторию сразу по двум специальностям — как композитор и как пианист. Своим главным учителем он считал Николая Мясковского, в чей класс перешёл в 1925 году после смерти Г.Л. Катуара. Мясковский со временем превратился из учителя в близкого друга — настолько близкого, что по его настоянию они перешли на «ты», хотя Кабалевскому это давалось с трудом: слишком велико было уважение к учителю.
Написанный в 1943 году фортепианный цикл «24 прелюдии» Кабалевский посвятил именно
Мясковскому — это было первое посвящение в его творчестве. От Мясковского же он перенял правило подавать в прихожей пальто всем своим ученикам, «затушёвывая тем самым, что они стоят лишь в самом начале той лестницы, на вершине которой он уже находился сам».
К 1941 году Кабалевский был уже сложившимся и признанным композитором. За его плечами — три симфонии, два фортепианных концерта, опера «Кола Брюньон» по Ромену Роллану, музыка к спектаклям Театра Вахтангова, МХАТа, Камерного театра, к фильмам «Щорс» и «Петербургская ночь». В 1939-м он стал профессором консерватории, в 1940-м — главным редактором журнала «Советская музыка». Тогда же начал работу над балетом «Золотые колосья» для декады белорусского искусства в Москве. Летом 1941-го его партитура погибла во
время бомбёжки. Восстанавливать автор её не стал.
фронта, и для детей, — которые в биографиях обычно упоминаются вскользь.
Кабалевский окончил Московскую консерваторию сразу по двум специальностям — как композитор и как пианист. Своим главным учителем он считал Николая Мясковского, в чей класс перешёл в 1925 году после смерти Г.Л. Катуара. Мясковский со временем превратился из учителя в близкого друга — настолько близкого, что по его настоянию они перешли на «ты», хотя Кабалевскому это давалось с трудом: слишком велико было уважение к учителю.
Написанный в 1943 году фортепианный цикл «24 прелюдии» Кабалевский посвятил именно
Мясковскому — это было первое посвящение в его творчестве. От Мясковского же он перенял правило подавать в прихожей пальто всем своим ученикам, «затушёвывая тем самым, что они стоят лишь в самом начале той лестницы, на вершине которой он уже находился сам».
К 1941 году Кабалевский был уже сложившимся и признанным композитором. За его плечами — три симфонии, два фортепианных концерта, опера «Кола Брюньон» по Ромену Роллану, музыка к спектаклям Театра Вахтангова, МХАТа, Камерного театра, к фильмам «Щорс» и «Петербургская ночь». В 1939-м он стал профессором консерватории, в 1940-м — главным редактором журнала «Советская музыка». Тогда же начал работу над балетом «Золотые колосья» для декады белорусского искусства в Москве. Летом 1941-го его партитура погибла во
время бомбёжки. Восстанавливать автор её не стал.
Первые военные песни — на следующий день после 22 июня
Первые военные песни Кабалевский написал буквально через день после начала войны — «На родную землю нашу враг напал» и «По суровым морям». Военная тема стала главной в его творчестве, но, по свидетельству биографов, даже в эти годы он не переставал писать для детей. Уже через месяц появилась песня на слова Маршака «Четвёрка дружная ребят», затем — «Сын героя», «Новый школьный год», фортепианный цикл «24 лёгкие пьесы», «7 весёлых песен на стихи Маршака», «4 песни-шутки».
Осенью 1941 года члены Союза композиторов вместе с семьями были эвакуированы в Свердловск. По поручению обкома ВЛКСМ Кабалевский организовывал там концерты и беседы о музыке. Вскоре он вернулся в Москву, и уже зимой 1942-го вместе с композиторами Дзержинским и Белым отправился на Юго-Западный фронт — в расположение I Гвардейской мотострелковой дивизии Руссиянова. Задание Главного политуправления армии было конкретным: написать фронтовые песни. На передовой Кабалевский познакомился с поэтом
Евгением Долматовским. Вместе они побывали на передовых позициях, видели только что отбитые у немцев деревни — точнее, то, что от них осталось, — участвовали в допросе пленных, побывали в партизанском отряде. Там же были сделаны наброски сюиты «Народные мстители» и возник замысел оперы «В огне».
Осенью 1941 года члены Союза композиторов вместе с семьями были эвакуированы в Свердловск. По поручению обкома ВЛКСМ Кабалевский организовывал там концерты и беседы о музыке. Вскоре он вернулся в Москву, и уже зимой 1942-го вместе с композиторами Дзержинским и Белым отправился на Юго-Западный фронт — в расположение I Гвардейской мотострелковой дивизии Руссиянова. Задание Главного политуправления армии было конкретным: написать фронтовые песни. На передовой Кабалевский познакомился с поэтом
Евгением Долматовским. Вместе они побывали на передовых позициях, видели только что отбитые у немцев деревни — точнее, то, что от них осталось, — участвовали в допросе пленных, побывали в партизанском отряде. Там же были сделаны наброски сюиты «Народные мстители» и возник замысел оперы «В огне».
Опера о войне и блокадный Ленинград
В 1942 году Кабалевский вместе с либреттистом Цениным написал оперу «Семья Тараса» по повести Бориса Горбатова «Непокорённые» — об оккупации и народном сопротивлении. Оперу называли «оптимистической трагедией»: в её героях, несмотря на все потери, сохранялась воля к жизни. Авторы работали над первой редакцией до 1947 года, опера была принята к постановке в Театре им.Станиславского и Немировича-Данченко. Но в 1948-м вышло постановление о формализме в искусстве, и постановку сняли. Кабалевский сделал вторую
редакцию — и опера получила Сталинскую премию. Через пятнадцать лет, после сотого спектакля, авторы вернулись к ней снова и сделали третью редакцию.
Осенью 1943 года Кабалевский, незадолго перед тем назначенный председателем Всесоюзного радиокомитета, полетел в блокадный Ленинград. Сверху он видел «огненное кольцо» вокруг города. Обратно возвращался поездом — по знаменитому коридору, узкой простреливаемой полоске земли, отвоёванной у немцев. В самом городе он шёл по улице и увидел надпись на стене: «При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Перешёл на другую сторону — там было написано то же самое. Ленинградское радио работало круглосуточно: на обстреливаемых участках города передавался тревожный звук метронома, в
остальных — звучала музыка. Под впечатлением этой поездки Кабалевский написал цикл «24 прелюдии для фортепиано» — одно из лучших своих сочинений военного времени. Премьера прошла в Большом зале Московской консерватории, играл Яков Флиер.
редакцию — и опера получила Сталинскую премию. Через пятнадцать лет, после сотого спектакля, авторы вернулись к ней снова и сделали третью редакцию.
Осенью 1943 года Кабалевский, незадолго перед тем назначенный председателем Всесоюзного радиокомитета, полетел в блокадный Ленинград. Сверху он видел «огненное кольцо» вокруг города. Обратно возвращался поездом — по знаменитому коридору, узкой простреливаемой полоске земли, отвоёванной у немцев. В самом городе он шёл по улице и увидел надпись на стене: «При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Перешёл на другую сторону — там было написано то же самое. Ленинградское радио работало круглосуточно: на обстреливаемых участках города передавался тревожный звук метронома, в
остальных — звучала музыка. Под впечатлением этой поездки Кабалевский написал цикл «24 прелюдии для фортепиано» — одно из лучших своих сочинений военного времени. Премьера прошла в Большом зале Московской консерватории, играл Яков Флиер.
Дети, которых война застала врасплох
тогда началась его педагогическая деятельность, которая продолжалась всю жизнь.
В военные годы детская тема в его творчестве приобрела особое измерение. Дети в эвакуации и в прифронтовых городах оказались в положении, когда привычный уклад жизни рассыпался, многие потеряли отцов, многие не понимали, что происходит. Кабалевский писал для них — песни на стихи Маршака, фортепианные циклы, лёгкие вариации. Это были произведения, доступные детям без специальной подготовки, но не упрощённые. Позднее, уже после войны, он скажет об этом так: Мне очень не хочется, чтобы меня разрезали на две части. По существу, это некое неразрывное единство, которое проще всего обозначить словом жизнь.
В военные годы детская тема в его творчестве приобрела особое измерение. Дети в эвакуации и в прифронтовых городах оказались в положении, когда привычный уклад жизни рассыпался, многие потеряли отцов, многие не понимали, что происходит. Кабалевский писал для них — песни на стихи Маршака, фортепианные циклы, лёгкие вариации. Это были произведения, доступные детям без специальной подготовки, но не упрощённые. Позднее, уже после войны, он скажет об этом так: Мне очень не хочется, чтобы меня разрезали на две части. По существу, это некое неразрывное единство, которое проще всего обозначить словом жизнь.
«Реквием» и послевоенная тема
Военная тема не отпускала Кабалевского ещё долго после победы. В 1963 году он завершил «Реквием» на слова Рождественского — произведение, которое сам автор определил так: «Посвящён погибшим, но обращён к жизни, рассказывает о смерти, но воспевает жизнь». Смысловой кульминацией «Реквиема» стала часть «Наши дети» — у многих слушателей она вызывала ассоциацию со скульптурой Вучетича в берлинском Трептов-парке. Произведение было представлено к Ленинской премии — но только музыка, без текста. Кабалевский снял его с рассмотрения: он считал музыку и текст неразрывным целым.
В 1970-е годы идеи, которые он вынашивал ещё с военных лет, воплотились в программу музыкального воспитания для общеобразовательных школ. В 1973 году Кабалевский лично начал вести уроки музыки в первом классе московской школы № 209 и провёл там семь лет — до тех пор, пока программа не была проверена и отработана. К последнему году его жизни по этой программе занимались в тысячах школ по всей стране. Принцип, который он закладывал в
неё, был тем же, что и в военные годы: музыка должна открываться детям как живое искусство, а не как система упражнений. Ребёнок, который поёт или слушает музыку, остаётся ребёнком — независимо от того, что происходит снаружи.
В 1970-е годы идеи, которые он вынашивал ещё с военных лет, воплотились в программу музыкального воспитания для общеобразовательных школ. В 1973 году Кабалевский лично начал вести уроки музыки в первом классе московской школы № 209 и провёл там семь лет — до тех пор, пока программа не была проверена и отработана. К последнему году его жизни по этой программе занимались в тысячах школ по всей стране. Принцип, который он закладывал в
неё, был тем же, что и в военные годы: музыка должна открываться детям как живое искусство, а не как система упражнений. Ребёнок, который поёт или слушает музыку, остаётся ребёнком — независимо от того, что происходит снаружи.